Он рванулся к ней, но от двери послышался голос Чарли:

— Не надо, отец. Погоди, оставь ее в покое и послушай меня.

Байрони недоуменно заморгала. Помощь от брата?

Поистине мир перевернулся с ног на голову. К ее удивлению, отец, бросив на нее взгляд, полный злобы, повернулся к сыну.

— Выйди-ка на минутку, отец, — позвал Чарли. — Клянусь, это очень важно.

— А ты, девочка, — он плюнул в сторону Байрони, — ступай в дом да подмойся! Я займусь тобою позднее!

Луис, один из пастухов дона Хоакина де Неве, сообщил ему, что его хочет видеть сеньор Девит. Дон Хоакин нахмурился и захлопнул гроссбух, лежавший перед ним на письменном столе. Что понадобилось этому нелепому человеку? — недоумевал он. Ему пока не случалось в чем-то отказывать Девиту, хотя он и презирал его. Он поднялся из кресла, высокий, с квадратными плечами и исполненный чувства собственного достоинства. Он смотрел на Мэдисона Девита, разъяренным быком ворвавшегося в его тихий кабинет.

— Сеньор Девит, — заговорил он подчеркнуто вежливо, — чем могу служить?

Эти заносчивые калифорнийские аристократы всегда сбивали Девита с толку. Он ненавидел их — они постоянно заставляли его чувствовать свою неполноценность, незначительность, сознавать, что он представлял собою нечто такое, что им волей-неволей приходилось терпеть.

— Я хочу поговорить с вами о вашем сыне, — проговорил он, двигаясь прямо на хозяина дома.

— О котором из сыновей? — спросил дон Хоакин.

Грязные, злобные слова застряли в глотке Мэдисона Девита. Оглядывая великолепную дорогую мебель в кабинете, он ощутил, как в нем закипают алчность и зависть, но с трудом умерил свой тон.

— О вашем сыне Габриеле, — уточнил Девит. — Парень испортил мою дочь. Изнасиловал ее. И я требую возмещения, сеньор. Требую!

Дон Хоакин не выказал ни малейших признаков волнения.

— В самом деле? — переспросил он, с интересом выгнув дугой черную бровь.