— Она выглядит красоткой, — заметил третий.

Чарли повел худыми плечами.

— Ты готов волочиться хвостом за чем попало, одетым в юбку.

— Она наверняка очень мило помахивает ею, — отозвался Томми.

Ответной реплики Брент не расслышал. Да и какого дьявола он вообще этим заинтересовался?

Устремившись дальше по улице, он остановился около какого-то старика, сидевшего на стуле, прислоненном к стене дома. Старик махнул рукой женщине, и та в ответ коротко кивнула. Приближаясь к нему, Брент повел носом — от старика несло спиртом, потом и дешевым табаком.

— Здорово, приятель, — приветствовал его старик.

Брент в ответ кивнул и спросил:

— Кто она, вон та девушка?

Старик сплюнул, и Брент увидел, как на расстоянии фута от стула плевок расплылся в отвратительной бурой лужице.

— Девиты, мать с дочкой. Ее зовут Байрони.

— Байрони, — машинально повторил Брент.

— Да. Ее мать была влюблена в одного английского парня, по имени лорд Байрон, какого-то дрянного поэта, как говорил мне Мэдисон. Глупое имя. А ее отец — Мэдисон Девит. Один из моих лучших друзей, добряк. Мне за него обидно.

Брент по-прежнему не спускал глаз с девушки по имени Байрони. Он понимал, что она ему понравилась — это само по себе было совершенно необычно — и что ему хотелось поговорить с нею побольше.

Действительно, ему уже давно не нравился никто из женщин. Была, разумеется, Мэгги. И Лорел, когда ему было всего восемнадцать лет. Он покачал головой.

Господи, он не вспоминал о Лорел со дня получения письма от ее брата Дрю, полгода назад, в Денвере.

Дрю не упоминал о Лорел, но Брент обычно вспоминал о ней именно в таких странных обстоятельствах, как сегодня. Непроизвольно он поднял руку и ощупал пальцами шрам на левой щеке. «Не может быть ничего глупее похотливого юнца», — подумал он.

— Так почему же вам обидно за него? — наконец спросил он старика.